ПАВЕЛ КОЛОСНИЦЫН В «РОДИНЕ СЛОНОВ»

«Заруби себе на носу!», «остаться с носом» — как эти расхожие фразы связаны с финансовыми инструментами, применявшимися на Руси? Откуда произошло слово стейкхолдер и причём здесь деревянные кредитные бирки? Какое применение было у ценных бумаг (деревяшек) в Средневековье?

Обсуждаем кредитные и счётные бирки – важнейший источник об экономике Древней Руси с археологом, автором блога «Стархеолог» Павлом Павловичем Колосницыным.

Стенограмма эфира программы «Родина слонов» с археологом, автором блога «Стархеолог» Павлом Павловичем Колосницыным.

М. Родин: Сегодня мы будем говорить об очень невзрачном на первый взгляд источнике, но источнике, который открывает нам огромное количество данных о финансовой системе Древней Руси. Мы будем говорить о ценных бумагах. Точнее, о ценных деревяшках. Можно сказать, векселях. Можно сказать, кредитных обязательствах. В общем, сегодня мы будем говорить о кредитных бирках, которые находят в мокром слое Новгорода и Старой Руссы.

О каких областях общественной жизни Древней Руси этот источник поставляет нам информацию?

П. Колосницын: Это экономика, бухгалтерия, отношения людей. Достаточно скрытая от нас область. Если мы сравниваем Древнюю Русь с Венецианской торговой республикой, у нас нет такого массива источников: приходных книг, бухгалтерских документов, которые есть для неё. Но есть этот специфический источник, который называется деревянные бирки.

Надо сказать, что это слово современное. В древности их называли по-другому. Один из самых известных терминов – это доски или жеребья. Это то, с помощью чего считали или даже фиксировали свои долги или обязательства часто люди даже неграмотные. Как записать число крестьянину, который не умеет писать? Он берёт палочку, берёт нож, который был практически всегда с собой у средневекового человека, и делает на этой палочке зарубки. Считая так же, как считаем мы, иногда ставя чёрточки на листочке.

И если этот документ будет выброшен, и мы найдём его в ходе археологических раскопок, мы можем узнать, что человек что-то считал. А что он считал – это вопрос, который можно иногда решить изучением этого источника.

М. Родин: Когда впервые их обнаружили и поняли, что это источник, а не просто какие-то деревяшки?

П. Колосницын: Он был не столь загадочен, как, скажем, берестяные грамоты. Потому что бирки использовались с глубокой древности. Есть свидетельства, что они были в ходу ещё в Античности и употреблялись вплоть до конца ХХ века в различных отдалённых регионах. Например, деревянные бирки упоминаются в уставе русского купечества XIX века. И там прямо сказано, что долги на деревянных бирках должны приниматься наравне с долгами на бумажных векселях. То есть в это время это всё ещё существовало.

Если мы будем говорить об археологии, то найдены они были практически одновременно с берестяными грамотами. В 1952 году на Неревском раскопе были найдены деревянные расколотые кредитные бирки. Причём некоторые из них были с надписями. 

Там были указаны вещи, которые брали в долг, суммы и имена должников. Это, по сути, сразу позволило определить этот предмет.

М. Родин: А что там писали? Насколько это пространные надписи?

П. Колосницын: На одной из самых крупных бирок была надпись:

При этом это как раз половинка расколотой бирки. И на ней видны зарубки в точном количестве с указанными вещами, взятыми в долг. Человек записал, кто сколько был должен.

Конечно, не всегда на бирках есть надписи. Вероятно, люди держали это в памяти. Либо, возможно, длинные списки должников, которые указаны в некоторых берестяных грамотах, а их долги дополнительно зафиксированы бирками.

М. Родин: Ты сказал, что их нашли в 1952 году вместе с берестяными грамотами. Как они в слое встречаются? В хорошей сохранности или в плохой? Мы сразу понимаем, что это она, или её надо сначала очищать, исследовать?

П. Колосницын: Здесь всё зависит от условий культурного слоя. В таком прекрасном слое, как в Новгороде, в Старой Руссе и в некоторых других древнерусских городах, где прекрасно сохраняется органика, эти деревянные бирки тоже прекрасно сохраняются и достаются нам практически целыми. Бывают ситуации, когда на некоторых участках сохранность органики плохая. Плюс зависит от породы дерева, из которой делалась эта бирка, потому что их делали из любого подручного материала, и есть породы дерева, которые сохраняются хорошо, а есть те, которые плохо. Например, липа сохраняется плохо. А ель, сосна – хорошо. Поэтому вы увидите разную ситуацию. Но в большинстве случаев это прекрасно сохранившийся полностью понятный нам предмет.

М. Родин: В каких местах раскопа они находятся? На усадьбе, на улице?

П. Колосницын: Бо́льшая часть их находится на усадьбах. При этом в Руссе таких бирок найдено больше 700, в Новгороде, думаю, больше 800, хотя сейчас полных данных нет. Чаще всего находят на усадьбах, очевидно, там, где люди занимались хозяйственной деятельностью. И одно из предположений, почему именно в Старой Руссе так много счётных бирок, потому что в Старой Руссе занимались солеварением. А это, как любой важный процесс, требует учёта и контроля. А они вели учёт и контроль, делая зарубки на палочках. И такие картины мы иногда можем даже увидеть на средневековых гравюрах.

М. Родин: Как они сидят, вырезают?

П. Колосницын: Это гравюра из книги Георгия Агриколы 1556 года.

Стоит учётчик, который считает на бирке количество руды, которую достают из шахты, делает зарубки.

М. Родин: А есть такие древнерусские изображения?

П. Колосницын: Нет.

М. Родин: Берестяные грамоты, которые находятся – чаще всего порванный, отработанный материал. Пришла «СМСка» — ты её понял, скомкал и выбросил. Здесь мы видим, что их хранили? Или тоже использовали – выкинули?

П. Колосницын: Здесь нужно различать кредитные и счётные бирки. Слово «бирка» одно, и это может вводить в заблуждение.

Счётные бирки использовались для подсчёта чего-то. На палочке делали зарубки. После того, как она оставалась не нужна, её сжигали, выбрасывали, теряли. Бо́льшая часть деревянных предметов, находившихся в руках у людей в древности, сгорела в печах. Но какая-то часть просто бросалась на землю. Мы позднее её находим. Естественно, их больше будет там, где их использовали. Стояли люди, что-то считали, и здесь же их и бросили.

А кредитные бирки – это немножко другая история. Чем они прежде всего отличаются? Это такой способ фиксации долга. Та же самая деревянная палочка. На ней наносятся зарубки по сумме долга. Взял одиннадцать гривен – на ней делается одиннадцать зарубок. И после этого палочка раскалывается вдоль так, чтобы раскол прошёл по этим зарубкам. У должника и кредитора оказывается по половинке. Это, по сути, такой вексель, который невозможно подделать: расколотая палочка сойдётся только со своей второй половинкой. Вы не сможете вырезать так, чтобы оно сошлось. И, естественно, ни должник, ни кредитор не могут изменить нанесённые зарубки.

Вероятно, это способствовало тому, что этот способ фиксации долгов и каких-то взаимных обязательств существовал очень долго. Например, в XIX веке есть упоминания о том, как с помощью таких кредитных бирок фиксировались отработанные дни у крепостных крестьян. После отработанного дня крепостной крестьянин и приказчик барина соединяли бирку и делали зарубку. Так отмечался отработанный день. 

М. Родин: И потом в расчётный день ты приходишь и показываешь, сколько у тебя было трудодней

П. Колосницын: Да.

В других странах это тоже использовалось. Например, это было очень распространено в Великобритании. Там с XII века на государственном уровне существовала система этих деревянных бирок под названием the tally stick.

Это тоже простой способ фиксации долга. Для того, чтобы не возить с собой большое количество наличных денег, делается эта бирка. Там они выпускались от имени короля. Соответственно, одна часть остаётся в королевской казне, другая выдаётся королём в качестве уплаты за что-то.

М. Родин: То есть как вексель. Государственный заём.

П. Колосницын: Да. По сути, государственные ценные бумаги. При этом король принимал эти бирки обратно в качестве средства уплаты налогов.

М. Родин: То есть ты мог расплатиться ими обратно с казной?

П. Колосницын: Да. Тот, кому нужно было выплатить налоги, у кого-то эти бирки выкупал и передавал обратно в казну. Соответственно, король мог заново пускать это в оборот. По сути, это такой формат обеспеченных денег.

М. Родин: Ценные бумаги, по-современному. Как акции.

П. Колосницын: В английском языке это даже осталось. Например, stockholder (акционер).

Эта система была довольно устойчивой. Она просуществовала, по сути, до XIX века. Конечно, там они были уже под конец не особо в ходу, но считается, что последние деревянные английские бирки сгорели в большом пожаре в начале XIX века. И только тогда они окончательно от этого всего отказались. В британских музеях можно увидеть некоторые деревянные бирки, которые сохранились со Средневековья.  

В быту, после уплаты долга, такой вексель должен был уничтожаться.

М. Родин: Чтобы никто не пришёл с ним второй раз?

П. Колосницын: Да. И наши находки – это либо потерянные половинки бирок, либо иногда встречаются сразу две половинки. То ли долг был уплачен, половинки просто соединили и положили, либо это заранее подготовленные для будущей выплаты. Но так или иначе они остались в слое.

Нужно сказать, что всё это производилось публично. Все действия по взятию, отдаче долга должны были производиться на виду у других жителей. Потому что другого способа подтвердить факт не было. 

М. Родин: Я так понимаю, что есть сложная систематизация этих бирок. Есть короткие, длинные. Что от этого зависит? Просто разные материалы? Или разные процедуры, которые записывались на бирке?

П. Колосницын: Это уже связано с классификацией археологического материала. Когда мы получаем археологические находки, задача археолога – в них разобраться и понять, что это и для чего применялось. Если объём предметов большой, его нужно как-то систематизировать.

В отношении бирок применялось несколько систематизаций. Самую первую предложил роман Ковалёв, который поделил их на несколько групп и попытался найти для них какие-то функциональные значения.

Есть ещё несколько вариантов. Как я уже сказал, бирки прежде всего делятся на счётные и кредитные. И к ним нудно применять немножко разные подходы, потому что это разные вещи.

Пытаясь разобрать счётные бирки, на мой взгляд важнее всего посмотреть, какие числа там были записаны. Там тоже всё не просто так. Это часто палочки, на которых есть один или несколько рядов зарубок. И эти ряды делятся между собой ещё на разделы. Например, девять зарубок, а десятая – большая. Это значит, что отделён десяток для удобства подсчёта.

Само количество зарубок на палке – это тоже, по сути, записанная цифра. Она сама по себе – информация. Посчитав зарубки, разделы, общее количество зарубок на отдельных целых сохранившихся бирках, мы можем тоже сделать несколько предположений.

Во-первых, мы видим, что использовались разные системы счёта. Наиболее распространённый счёт был десятками. Кроме этого, есть бирки, разделённые на разделы по шесть зарубок, по 12. Вероятно, это связано со счётом дюжинами. Их немного. Есть бирки с зарубками по семь. Это, возможно, связано с количеством дней в неделе. Это либо вещи, связанные со днями недели, либо те же самые рабочие дни.

Форма бирок не столь важна. Потому что люди брали подручный предмет и использовали его. Это могут быть ветки, палки. Иногда использовались даже бытовые предметы. Есть бирки, которые сделаны из веретена, из игрушечного деревянного меча, из какой-нибудь детали.

А вот с кредитными бирками всё будет интереснее. Здесь должны были существовать жёсткие каноны того, как должна выглядеть бирка. В Англии есть казначейские трактаты, которые строго описывают, как она должна выглядеть, какой длинны, какой формы должны быть зарубки. У нас здесь таких подробных источников нет. Поэтому внешний вид нам приходится анализировать самим.

На старорусском материале можно было выделить две группы бирок. Есть бирки небольшие: короткие палочки, похожие на те, которые находили в том числе и в Новгороде, те, которые с надписями. Очевидно, они тоже использовались для сдачи долга. И были крупные бирки, специально обработанные. Это более сложное изделие. Возможно, оно имело немного другое значение. И, кроме этого, были достаточно тонкие пластинки. То ли это случайные сколы, то ли способ зафиксировать долг или какое-то обязательство.

Но для чего конкретно применялись эти разновидности – нам пока неизвестно. Мы не так много знаем про практику их применения в Средневековье. Но кредитные бирки упоминаются и в письменных источниках. Они есть в берестяных грамотах, в завещаниях, и один раз даже упоминаются в «Повести временных лет».

М. Родин: Я так понимаю, как раз в письменных источниках мы видим интересные способы использование этих бирок. Я имею в виду, что там они выступают, как ценная бумага, которую можно передать по наследству или отдать князю. Расскажи про это.

П. Колосницын: Самый, наверное, обширный источник, который говорит об этих деревянных бирках – это Псковская судная грамота.

Эти самые бирки, которые там называются «доски», упоминаются больше чем в десятке статей. И там довольно подробно описывается практика их применения. Там множество деталей, упомяну самое важное. Там указано, что эти самые доски используются при фиксации долга суммой менее одного рубля. То, что крупнее, должно фиксироваться на бумажных грамотах в присутствии свидетелей. И дальше описывается, что все эти мелкие долги подлежат уплате, передаются по наследству. Даются комментарии по их оформлению.

М. Родин: Но рубль тогда – немаленькая единица. Что можно было купить на рубль?

П. Колосницын: Рубль на тот момент – это серебряный слиток весом около 200 грамм серебра. Это довольно крупная сумма. Для раннего времени это иногда годовая плата работника. Примерно столько стоил конь или корова.

Когда мы говорим о ценах в Средневековье, очень сложно назвать точные цены. Из-за того, насколько был урожайным год, насколько менялся баланс спроса и предложения, цены очень сильно скакали. В зависимости от того, насколько урожаен этот год, цена на хлеб менялась в несколько раз. Поэтому сложно такие вещи определять.

Но рубль – достаточно крупная сумма. Но не слишком. Вероятно, это поздний этап существования этих досок, когда их возможности ограничены. Поэтому сумма меньше. Потому что на упоминавшейся мной бирке из Новгорода сумма в 12 гривен. Гораздо более крупная сумма.

М. Родин: Это 12 слитков серебра, получается.

П. Колосницын: Очень серьёзные деньги.

В берестяных грамотах они упоминаются, скорее всего, под названием «жеребьи». От слова «жеребей» («часть», «кусочек»). И там упоминается, по сути, тоже их бытовое использование. В грамоте человек пишет другому о том, чтобы он пошёл и расплатился, например, либо деньгами, либо жеребьем.

М. Родин: Причём в этой грамоте достаточно сложная операция описана. Нужно куда-то пойти, потом, чтобы вернуться, нужно купить лошадь за эту дощечку. Это очень похоже на современные банковские операции: ты приехал в город, взял кредит на товар и потом вернулся. И потом, может быть, расплатишься.

П. Колосницын: В целом да. В грамотах это всё довольно подробно упоминается. Есть грамота, в которой прямо говорится: «Расщепите жеребей», «серебро дай, а жеребей возьми».

И как раз эта с конём: «Иди с Обросием к Степану, жеребий возьми, или возьмёт рубль, и купи другой конь». Как раз здесь упоминается, что за коня дают рубль. К вопросу о ценах.

Получается, он предлагает либо расплатиться наличными деньгами, либо чтобы тот взял этот жребий. По сути, это как выписать чек.

Этим даже иногда объясняют особенности новгородской торговли. Дело в том, что большое количество берестяных грамот с указанием долгов, часто даже маленьких, это вместе с грамотами косвенное свидетельство большого распространения кредита. Как мы часто видим в английской литературе, в литературе XIX века, когда люди постоянно выписывают чеки, а в конце года начинается выплата по этим чекам. Вероятно, в средневековом Новгороде это тоже было в порядке вещей.

И с этим как раз связаны интересные упоминания долговых досок в «Повести временных лет». В 1209 году новгородцы, поссорившись с одним из посадников, подняли бунт. В итоге двор и имущество этого посадника были разграблены. Сообщается, что они всё у него отобрали, в том числе сёла и челядь, всё это распродали и поделили между собой. Каждому в городе досталась доля от имущества этого посадника. Но отдельно упоминается, что то, что было на досках, отдали князю. Видать как раз мы видим свидетельство того, что это некая ценная бумага. Потому что если бы это были просто долги, то их проще всего уничтожить, чтобы должники не были никому ничего должны. Но, очевидно, было понятно, что уничтожение этих досок – это удар по финансовой системе Новгорода.

М. Родин: Я правильно понимаю, что мы видим свидетельство того, что, например, кто-то со мной расплатился этой деревяшкой, соответственно, я могу этой деревяшкой с третьим человеком расплатиться, и тогда первый человек должен уже ему? Это полноценный вексель, ценная бумага. 

П. Колосницын: По сути, да. Хотя у нас информации об этом очень мало. Но достаточно, чтобы это предположение было достаточно уверенным.

М. Родин: Ты упоминал, что их можно по наследству передать. Где это, как упоминается?

П. Колосницын: Есть такой класс документов, как духовные грамоты. Это завещания. Они писались обычно на пергаменте или на бумаге и хранятся в архивах. В них нередко среди всего имущества упоминаются жеребьи с указанием должников. Человек в завещании для своих наследников описывает, кто ему сколько должен, и в том числе долги на этих самых жеребьях. Потому что есть ещё долги на грамотах, которые зафиксированы в договорах.

М. Родин: Я так понимаю, это можно перепутать с другим типом источников: бирками, которые прикрепляли к товарам.

П. Колосницын: Здесь – нет. Во-первых, в Средневековье, судя по всему, не было системы обязательного прикрепления бирки к товару. Вспоминайте традиционный базар: спрашиваешь цену, продавец её называет, и вы торгуетесь. Для Средневековья это нормальная ситуация. Фиксированные цены на ценниках – это явление гораздо более позднего времени.

И само современное слово «бирка» появилось гораздо позднее. Его происхождение не очень понятно. Поэтому с жеребьями и досками в древних источниках это спутать невозможно.

Со словом «жеребий» тут сложнее. Потому что у него есть и другие значения: «часть», «доля». И как в «жребий брошен»: «случайность», «доля», «участь». Поэтому иногда это усложняет. Но контекст часто достаточно понятен.

М. Родин: Как с ними работают? Какие методы есть? Мы их просто складируем? Или анализируем, статистику какую-то подводим?

П. Колосницын: Прежде всего мы их сохраняем. Как и любая археологическая находка, она нуждается в условиях для консервации и хранения. Потому что это дерево, находится оно, как правило, в пропитанном водой виде. В ходе консервации находка вымачивается в растворах веществ, которые позволяют заменить молекулы воды. Это либо полиэтиленгликоли, либо различные сахара. Потом уже высушивается и, соответственно, становится стабильной. После этого хранится в музеях.

А мы уже можем обращаться в процессе изучения либо к бирке, либо к её изображениям. Можно выяснить породу дерева. Для бирок использовалась любая древесина: какая была под рукой, такая и использовалась. Потому что для других предметов были свои правила. Ложки, например, чаще всего делали из клёна, мутовки – всегда из ели, потому что только она даёт подходящую форму.

М. Родин: Потому что характеристики дерева не важны.

П. Колосницын: Да. Потому что эта вещь не требует долговечности. Чуть чаще используется сосна, потому что она даёт прямые сколы: это удобнее. Но в целом не обязательно.

Можно попытаться понять по их положению, распределению по раскопам, усадьбам, городам чем здесь занимались и как это связано с деятельностью людей.

Статистический анализ позволяет нам проанализировать числа, которые записаны на этих бирках и попытаться понять, что считали с помощью них.

М. Родин: Пробовали определить, в какой части экономики, где их больше использовали?

П. Колосницын: Я думаю, что в древности их использовали повсеместно. Это обычная вещь, которая была в ходу где угодно. Мы же имеем так называемую ситуацию выжившего: там, где хорошо сохраняется органика, там бирки будут сохраняться. В том случае, если их здесь активнее использовали.

Как я сказал, в Старой Руссе есть феномен: очень много бирок из одного раскопа происходит. Вероятно, с ними была связана какая-то деятельность: они там всё время что-то считали. В Новгороде они более равномерно распределены.

Наличие кредитных бирок позволяет нам понять, что здесь были кредитные операции. И с нами связан либо кредитор, либо должник.

М. Родин: Есть ли специальные исследования, посвящённые этим биркам? Берестяные грамоты стали важным источником, который изучают сам по себе. И есть проекты, направленные на их изучение. С этим источником так работают?

П. Колосницын: Он не так известен. И не так информативен, как берестяные грамоты: потому что числа – это не слова и предложения. Но, тем не менее, исследование идёт. Началось оно достаточно рано. В своё время Валентин Лаврентьевич Янин совместно с Зализняком опубликовал статью, посвящённую биркам с надписями в рамках публикации материалов берестяных грамот. Первое серьёзное статистическое исследование проводил Роман Ковалёв, который пытался проанализировать новгородские бирки целиком и посвятил ряд работ отдельным предметам.

Есть небольшое исследование Кутера и Кузнецова. Они – экономисты, и попытались посмотреть с бухгалтерской стороны, понять, для чего это можно использовать, если смотреть с их точки зрения.

М. Родин: Что дало это исследование?

П. Колосницын: Они выдвинули ряд предположений о том, как это всё может использоваться. Часть из них спорные. Но взгляд интересный.

Есть ряд статей, которые я написал по этому вопросу. К сожалению, не так глубоко я в него закопался, как первоначально планировал. Может, ещё вернусь со временем к этой теме. 

М. Родин: Опиши мир, в котором используется этот предмет. Как он вписывается в экономику и что позволяет с экономический и финансовой точки зрения? 

П. Колосницын: Мир достаточно простой. Если мы отмотаем лет на 150 назад и окажемся в XIX веке, то окажемся в мире, где эти бирки используются. Как счётные (зарубки на палочках), так и учёт кредитов. Крестьяне в массе своей читать не умели. И оформленный на бумаге долг для них ничего не значит: мало ли что там эти люди написали. А вот на палочке четыре зарубочки – я точно помню, что занял четыре рубля. Поэтому никто никого не обманет. Эти способы позволяли фиксировать долги даже неграмотным людям.

Распространено это было довольно широко. Даже в некоторых европейских городах в архивах сохранились расколотые деревянные бирки. И в быту они использовались достаточно долго.

С этим ещё связан ряд интересных моментов. Есть такое выражение: «Заруби себе на носу». Как раз считается, что это связано с бирками. «Нос» – это, возможно, одно из названий для бирки, заострённой, на которой делались эти зарубки. Это, по сути, означает сделать себе зарубку на память.

Есть ещё фразеологизм «Остаться с носом». И если, по мнению некоторых специалистов, нос здесь тоже бирка, то тогда это значит, что ты, допустим, дал деньги в долг, но в итоге остался только с этой деревянной биркой.

М. Родин: Человек или умер, или пропал…

П. Колосницын: Да. Ты в итоге остался с деревяшкой, которую некому предъявить.

М. Родин: Для меня это удивительный мир в том смысле, что, например, если ты хочешь провести какую-то операцию или начать свой бизнес, тебе не обязательно нужен стартовый капитал. Ты можешь взять заём, и потом только расплачиваться. Это говорит о том, что это очень подвижная экономика. 

П. Колосницын: В целом да. Как мы знаем, торговля требует кредита. И новгородские купцы в этом не сильно отличались от любых других купцов.

М. Родин: В сочетании с берестяными грамотами кредитные бирки удивительно много рассказывают нам об активной экономической жизни Древней Руси, о которой мы, в частности, рассказывали в нашем фильме о Старой Руссе.

Мы можем говорить о том, что где-то на территории Руси кредитные бирки были распространены, а где-то нет, и от этого экономика работала по-разному? Или у нас нет столько источников, чтобы делать такие далекоидущие выводы? 

П. Колосницын: Столько источников нет. В письменных упоминания немногочисленны. Но, с другой стороны, можно предполагать, что они были распространены повсеместно. Потому что это достаточно простой и удобный способ. Он фиксировался раньше, фиксировался позже. И, вероятно, это было обыденной вещью для всего населения Древней Руси или, шире говоря, для населения всей Европы. И из-за того, что это была абсолютно обыденная вещь, она не требовала фиксации, как что-то особое.

М. Родин: Не считали нужным рассказывать, что это существует и как это работает. Потому что это все знали.

П. Колосницын: Да. У нас сохранился свод псковских законов XV века. И там чётко расписано про эти доски, что и как. Новгород в этом, наверное, не сильно отличался от Пскова. Но тут подробностей мы пока не знаем.

М. Родин: После ухода арабских торговцев начался безмонетный период, в Великом Новгороде тоже. Говорит ли это о том, что и до этого местное население в экономические отношения было вовлечено мало? Можно ли Русь IX-XI веков назвать мир-экономикой?

П. Колосницын: Тут нужно посмотреть немножко шире. Во-первых, в древности в денежные отношения было вовлечено не очень много людей. Это прежде всего горожане и торговцы. При этом основная масса населения – это крестьяне. И они, если и занимаются торговлей, то часто осуществляют меновую торговлю, и деньги в руках держат крайне редко. Поэтому круг людей, связанный с деньгами, весьма ограничен. Чем больше растёт население и экономическая активность, тем больше расширяется круг людей, которым нужны деньги. Когда золота и серебра на это перестаёт хватать, появляется современная финансовая система.

В Новгороде не было такого количества арабских торговцев. Очевидно, имеется в виду, что прекратился поток серебра с Востока. Потому что сами жители Востока если в Новгород и приезжали, то крайне редко.

М. Родин: После того, как империя развалилась, испортилась монета и стали меньше ввозить серебра.

П. Колосницын: Да. И серебра стало не хватать. При этом уже использовалось серебро, которое шло из Европы. Монета своя не чеканилась. Поэтому и называется «безмонетный период».

Дело в том, что производство монеты – дело достаточно дорогое. И оно выгодно только тогда, когда у вас есть источник серебра. У вас есть рудники, вы добываете серебро и чеканите монету. А на Руси приходилось вначале привозить серебро, часто уже в виде монеты, и потом перечеканивать его в свою. Это было экономически невыгодно. Потому что монета стоит столько, сколько стоит серебро, находящееся в ней. И поэтому монету чеканить перестали. Собственно, эпизод с чеканкой был достаточно непродолжительный.

Но деньги нужны. Поэтому использовалось весовое серебро. И кредиты, выраженные в бирках, могли покрывать потребность в наличных деньгах, позволяя использовать их в меньшей степени. Если у вас обращается какое-то количество ценных бумаг, вам не обязательно иметь на всю эту сумму наличное серебро. И чем активнее торговля, тем вероятнее это больше будет развито. Возвращаясь к Новгороду, мы в грамотах часто видим именно списки должников с указанием сумм долга. Причём долги часто очень небольшие. Там буквально очень маленькие суммы, иногда взятые на двух-трёх человек. И не обязательно это чисто долги. Это именно покупки-продажи, которые не оплачиваются сразу.

М. Родин: Появление бумажных денег вроде бы как даёт буст экономике, потому что денежная масса становится больше. Они не всегда обеспечены, но тем не менее это деньги, которые позволяют вращаться капиталу, товарам, и т.д. Но экономисты должны иметь в виду, что были другие инструменты до появления бумажных денег. По сути, это то же самое, просто не обеспеченное государством.

П. Колосницын: У денег есть своя классификация. Есть деньги товарные, когда они имеют собственную стоимость. Серебро, золото – это те самые товарные деньги. Потому что они ценятся именно столько, сколько стоит металл.

А потом появляются т.н. обеспеченные деньги. Когда складывается ситуация, что либо нам куда-то везти наличные монеты опасно, либо везти невыгодно из-за большой массы, появляется банковская система. Когда в одном городе сидит человек, которому вы сдаёте деньги, он выписывает вам вексель, вы приезжаете в другой город к его компаньону, и он выдаёт вам деньги. И, по сути, первые бумажные деньги – это векселя на государственном уровне. Для того, чтобы облегчить жизнь подданным, чтобы они не таскали тяжёлые монеты. С золотой монетой тоже не всё просто: если её носить вперемешку с другими монетами, она постепенно стирается. А если она лежит в банке, её просто обменять на купюру, и она будет полновесной.

Государство начинает выпускать бумажные деньги. Но достаточно быстро оно понимает, что их можно выпускать сколько угодно!

М. Родин: Я про это и говорю: они должны быть чем-то обеспечены!

П. Колосницын: И начинается инфляция. Но это уже совсем другая история!

М. Родин: В фильме про Зарайск Сергей Лев упоминал про «счётную палочку», как они её называют. Знаешь ли ты что-то про неё? И действительно ли она похожа на то, про что мы сегодня говорим?

П. Колосницын: Дело в том, что ещё с эпохи каменного века существуют предметы с зарубками. Самые старые, по-моему, 30 тысяч лет назад появились. Их интерпретируют в том числе как счётные бирки. Эта версия имеет полное право на существование. Сложно её доказать или опровергнуть. Но да, такие предметы есть. И, возможно, действительно они уже тогда использовались для счёта.

М. Родин: И уже для счёта не просто для себя…

П. Колосницын: Нет, там только счётные. Что-то посчитали, делая зарубки на кости или на деревяшке.

М. Родин: То есть мы не можем говорить о том, что существовала финансовая система?

П. Колосницын: Нет. С другой стороны… Можно было и выловленной рыбой рассчитываться при необходимости!

М. Родин: Долги, я думаю, достаточно рано у людей возникли!