03.08.2020      508      0
 

РС 240 Война и мир в Месопотамии


Илья Архипов в «Родине слонов»

Что из себя представлял дипломатический этикет в эпоху Хаммурапи? Существовал ли в Месопотамии тех времён кодекс военной чести? И почему до нас не доходят архивы царей-победителей?

О международных отношениях до, во время, и после Хаммурапи рассказывает кандидат исторических наук, доцент Института классического Востока и античности ВШЭ Илья Сергеевич Архипов.


Стенограмма эфира программы «Родина слонов» с кандидатом исторических наук, доцентом Института классического Востока и античности ВШЭ Ильёй Сергеевичем Архиповым.

М. Родин: Сегодня мы будем говорить о старовавилонском периоде в Месопотамии с ХХ по XVII вв. до н.э. Будем говорить о международных отношениях, которые складывались во время правления Хаммурапи, до него и после него.

Давайте обозначим геополитическую ситуацию в этом регионе. Я так понимаю, главное событие, от которого мы отталкиваемся – развалилась знаменитая III династия Ура и эта империя распалась.

И. Архипов: Она распалась в конце XXI в., и в Месопотамии на несколько веков наступил период раздробленности. Раздробленность предполагает некие отношения между государствами. И, соответственно, сложилась эпоха достаточно сложных, регламентированных и интересных международных отношений. Где-то к концу своего правления Хаммурапи, это было в середине XVIII в., сумел объединить под своей властью большую часть Месопотамии. После этого с некоторыми оговорками опять идёт период единства. Но наиболее интересный период – это время его жизни, которое очень хорошо документировано, и время, непосредственно предшествовавшее этому объединению Месопотамии под единой властью, когда у нас много источников, говорящих о международных отношениях. 

М. Родин: После того, как III династия Ура прекратила своё существование, сколько там возникло городов-государств?

И. Архипов: Если говорить о цифрах, то тут мы сталкиваемся с некоторыми сложностями. Во-первых, как всегда бывает с древностью, мы не всё знаем. Мы в точности не знаем, был ли такой-то город независимым, или он входил в состав какого-то царства, это не всегда известно. Во-вторых, это вопрос о том, что такое независимое государство. Степень его суверенитета может оцениваться по разному.

Но если говорить про период непосредственно после падения III династии Ура, он довольно слабо документирован. Но совершенно точно несколько государств существовало в южной Месопотамии: это Исин, Ларса. Они продолжали существовать, но их относительная важность менялась. И 10-20 мелких царств.

Когда во времена Хаммурапи эпоха документирована, то можно оценивать число государств разного размера (объявить себя независимым государством мог любой довольно небольшой город) можно оценивать даже в 70-80.

М. Родин: Мы будем подробно говорить о том, кто кому кем приходился (условно говоря), кто с кем в каких отношениях был. Мы говорим о глубокой древности, но тем не менее очень спокойно обращаемся с этой информацией. Откуда мы всё это знаем?

И. Архипов: Об истории древней Месопотамии мы узнаём из клинописных текстов, в основном на глиняных табличках. Их очень много, сотни тысяч. При этом хорошо документирован и сам старовавилонский период, можно говорить о десятках тысяч табличек. Считать тоже бывает довольно трудно, но порядок такой: десятки тысяч.

Если говорить о международных отношениях, то важнее всего архивы глав государств, царские архивы. И в случае со старовавилонским периодом, и в частности со временем Хаммурапи, так случилось, что самые главные архивы – это не архивы Хаммурапи, которые не найдены, а архивы царства Мари, которое находилось на территории нынешней Сирии, в районе нынешнего города Абу-Кемаль на Евфрате недалеко от иракской границы. Там найдены очень большие и нетронутые в каком-то смысле царские архивы царя Зимри-Лима, которые датируются примерно временем с середины правления Хаммурапи, 1770-1760-е гг., в которых много разных текстов, в том числе международная переписка, письма от одних царей к другим, от крупных чиновников к царям, и т.д. Таких писем 6-7 тысяч.

М. Родин: Эти все таблички строго датированы, поскольку это административные документы. И я у вас читал, что там по три таблички в день может быть. Каждый день производился какой-то документ.

И. Архипов: Да, архивы очень большие. Порядка 20000 текстов на сравнительно небольшой период. Если математически посчитать, то в среднем несколько текстов в день. Иногда больше, иногда меньше. Не все тексты датированы, но многие.

М. Родин: Они, насколько я понимаю, очень разные, что помогает восстановить объёмную картину. Потому что есть какая-то переписка с соседним царём, а есть административные документы о том, что нужно направить туда-то гарнизон, войска какие-то перебросить, ещё что-то.

И. Архипов: Да, это уникальная ситуация, когда события освещаются с двух сторон. С одной стороны в письмах, в нарративном порядке. Скажем, царь царице пишет из похода отчёт, что захватил такой-то город, и т.п. Как правило, письма не датированы. Когда человек их получает, он понимает, что это было недавно. В то же время мы имеем опись добычи из этого города: 300 ткачих, 20 голов КРС, 3 таланта серебра. Такие тексты датированы. Т.е. мы видим с одной стороны рассказ, с другой – сухую реальность, которая отражается в бухгалтерских по сути документах.

М. Родин: Я так понимаю, ещё важное значение архива города Мари заключается в том, что он находился в центре жизнедеятельности всей округи. Т.е. он между Месопотамией и западным побережьем Средиземноморья. И через него как раз проходили все контакты.

И. Архипов: Да. Не нужно думать, что Месопотамия – это строго между Тигром и Евфратом. Это более широкое понятие, которое вовлекает в себя государства, культуры, которые так или иначе тесно связаны с Месопотамией. В старовавилонское время месопотамская ойкумена простирается от Персидского залива до Средиземного моря. В ней на равных участвовали царства, которые находились на территории нынешней Сирии, в том числе западной. Одно из них со столицей в нынешнем Алеппо. Тогда этот город назывался Халаб, примерно как и сейчас по-арабски, это царство Ямхад. И другое царство, южнее, со столицей в городе Катна – это район нынешнего города Хама в Сирии. Эти царства были вовлечены в международную жизнь Месопотамии в широком смысле.

И Мари находилось примерно посередине между этими крупными сирийскими царствами и крупными царствами южной Месопотамии. Потому что это время, когда, в общем-то, раздробленность сохранялась, но некоторая кристаллизация происходила. Было много мелких царств, но в то же время несколько крупных, которые доминировали на политической сцене. Два из них были в Сирии, три – в Месопотамии. И Мари, некрупное, но и не мелкое царство, находилось посередине и переписывалось со всеми. Нам повезло: из срединного царства у нас есть новости и с запада, и с востока.

М. Родин: Как всё было устроено в старовавилонском периоде? Какая была иерархия правителей? Как были устроены международные взаимоотношения? Все были равны, или нет?

И. Архипов: Было несколько крупных царств, и много мелких. Каждое мелкое хотело стать крупным. Иногда это им удавалось за счёт завоеваний, подчинения соседей. Это происходило как снежный ком. В частности, незадолго до Зимри-Лима, в начале правления Хаммурапи, на севере было небольшое царство Экаллатум, и его правитель смог за 20-30 лет объединить под своей властью всю северную Месопотамию (нынешний северный Ирак и восточную Сирию). То есть это была подвижная система.

Равенства не было ни де-факто, ни де-юре, потому что тогда называли вещи своими именами. И это неравенство использовало язык терминов родства. Между равными правителями отношения строились по модели брат-брат. Т.е. в переписке они друг друга называли «братьями». И вели себя на равных, так, как друг с другом обращаются добрые родственники: посылали подарки, помощь в трудной ситуации и ждали того же от своего брата. Между неравными по статусу царствами устанавливались отношения отец-сын по модели отношений взрослого, но послушного сына с отцом. Нужно было слушать советы, которые были добровольно-обязательные для исполнения, присылать, что отец требует, например, войска в нужной ситуации, платить какую-то в разных формах дань. И в то же время рассчитывать на отцовское покровительство от более могущественного покровителя.

Если углубляться в эту тему, то уровней иерархии на самом деле было не два, а три. Были большие царства, сильные цари ими правили. Были царства на одну ступень меньше. И были совсем мелкие царства. В этой трёхступенчатой иерархии первая и третья ступень, если миновать среднюю, находились в отношениях господина и слуги, такие метафоры использовались. Сын моего сына – мой слуга. Что накладывало соответствующие отпечатки, нужно было вести себя соответствующим образом, более подчинённое и менее семейное занимать положение.

Но эти статусы постоянно менялись, потому что они зависели не от статуса государства, а от статуса царя, который в нём правил. То есть если какой-нибудь царь оказывался удачлив в своей политике, он мог подняться на ступеньку, иногда даже на две. И наоборот: если старый мудрый царь в большом царстве умирал, и приходил ему на смену молодой наследник, он обычно понижался на ступень, потому что окружающие считали, что он должен поднабраться авторитета и уже потом занять тот же статус, который имел его отец.   

М. Родин: Я так понимаю, здесь нет какой-то династической структуры, что есть какой-то важный род наподобие Габсбургов в Европе, который может сразу претендовать на высокий статус. Здесь то, что ты завоевал – твоё. А кто твой папа – не важно.

И. Архипов: И да, и нет. С одной стороны, для Месопотамии не характерно понятие благородного происхождения в европейском смысле. Сложная иерархическая структура, деление на благородных и неблагородных людей в долгой истории Месопотамии бывали, но редко. Здесь есть общемесопотамская тенденция к тому, что кто к власти пришёл – у того и власть. Есть примеры, когда враги вырезали всю царскую семью, и войско выбирало царём сотника. Есть истории откровенных узурпаторов, на которых сперва люди смотрели, что с ними будет, а потом они себя вполне успешно зарекомендовывали, и дальше к ним относились, как к полноценным царям.

М. Родин: То есть Войны Алой и Белой розы там не могло произойти.

И. Архипов: Нет, ничего подобного не было. Но с другой стороны, это специфика этого периода, который ещё называют аморейским, это время, когда после падения III династии Ура Месопотамию в каком-то смысле захватили кочевники. Как это часто бывает, например, в истории Китая.

М. Родин: Есть цитата, которую часто упоминают, и у вас в статье её видел: «Ни одно государство само по себе не великое. За Хаммурапи идёт 20 правителей, за кем-то ещё – 15».  Это срез в данный момент времени, в том смысле, что у Хаммурапи столько-то вассалов сейчас?

И. Архипов: Да, это срез сиюминутный. Но буквально через года 4 после описываемых событий одно из царств, которое там упоминается, Эшнунна, было полностью уничтожено, и ситуация изменилась. Это как раз то, где царём выбрали сотника. Это постоянная борьба за власть, в том числе за количество тех, кто за тобой следует.

М. Родин: Ещё одну цитату я вспоминаю из вашей главы из Оксфордской истории древнего Ближнего востока, которая скоро выйдет в печать: там кто-то ругается на кого-то, что в письмах неправильно указывает свой статус. В одном письме – брат, в другом – сын. И это запутывает. То есть был какой-то этикет.

И. Архипов: Да. Но это тоже вещь сиюминутная. Там несколько приводится примеров такой путаницы. В одном из примеров пришли посланники одного царя к другому, и, от его лица передавая привет, путались и не могли понять, кто он по отношению к тому царю, к которому они пришли: сын или слуга. Они были нерешительны, и человек, который при этом присутствовал, про это написал, чтобы, наверное, посмеяться.

В той ситуации неопределённости были довольно часто ситуации, когда один человек писал, скажем, Хаммурапи в качестве сына, а другому царю в качестве брата, но в данном случае Хаммурапи с тем царём находились в ситуации равенства, относились друг к другу, как братья. Получалось несоответствие: не может быть, чтобы он к одному царю обращается с позиции сына, а к другому царю того же уровня – с позиции брата. И тот, кто был ему «отцом», делает ему замечание: «Зачем ты пишешь моему брату, что ты с ним равный?»

Т.е. эта система в три слоя. Она не столько на личных отношениях построена, как в Европе, как говорили, «вассал моего вассала не мой вассал». Здесь наоборот: все вассалы всех в смысле этой трёхслойной структуры. Но только в теории. На практике, конечно, когда два крупных царства враждовали, надо было выбирать, за кем ты пойдёшь.

М. Родин: То есть все мерялись постоянно статусами.

И. Архипов: Да. Это буквально составляло жизнь этих царей и царьков.

М. Родин: Теперь про этническую ситуацию. Насколько я понимаю, в старовавилонский период сложно. Только шумеры начали с аккадцами более-менее сливаться в один этнос. И тут ещё пришли кочевники-амореи.

И. Архипов: Да. Это как раз связано с идеей общего происхождения в широком смысле. У нас практически ничего не осталось от шумерского языка. Есть разные теории, но, по всей видимости, к XVIII в. от него уже ничего не осталось в смысле разговорного языка. Южная Месопотамия была населена аккадцами. Этнокультурного разделения между шумерами и аккадцами, скорее всего, никогда не было. Было два языка, но в остальном это был один этнос. По крайней мере, в обозримом прошлом.

Если говорить об этом периоде, это время нашествия западных семитов. Людей, которые жили, видимо, на территории нынешней Сирии и Палестины, и которые в какой-то трудный момент начали переселяться в Месопотамию. То ли из-за засухи, то ли из-за перенаселения, это обычно бывает неизвестно. В частности после этого и случилось падение III династии Ура. И, как это часто бывает с кочевниками, они во многих месопотамских городах пришли к власти и основали царские династии. Они не образовали большинство населения, а в основном растворились в общей массе населения. Но они основали царскую династию и сохранили идентичность в том смысле, что быть амореем было престижно. Это была принадлежность к правящей прослойке. Какая-то часть, или большая часть из амореев, были кочевниками, у них была довольно сильна племенная идентичность, которая предполагает происхождение от общего предка. Соответственно, в каком-то смысле все аморейские цари были родственниками в каком-то очень отдалённом колене.

М. Родин: То есть эти обращения «брат», «сын» – только отчасти ритуал. Отчасти они, видимо, искренне думали, что они какие-то родственники.

И. Архипов: Они искренне думали, что они родственники, видимо, в какой-то момент. Но, с другой стороны, в это время в эту систему включаются все правители, независимо от того, амореи они, или нет. Это начинает работать просто на уровне метафоры. И, наверное, общего представления о том, что между людьми, в частности царями, должны существовать такие квазисемейные отношения.

М. Родин: Идея большой деревни.

И. Архипов: Да, идеей аморейской деревни это называют. Идея, что все люди родственники, и из этого надо исходить, строя отношения.

М. Родин: Насколько я понимаю, там сложилась сложная ситуация с горожанами-аккадцами и амореями-кочевниками, которые их окружали. И получилось, что шумеро-аккадские города поделились на зоны племён амореев, которые, грубо говоря, над ними сели сеточкой, 4-5 племён.

И. Архипов: Да. Шумеро-аккадское уже аккадоязычное население никуда не делось со своим укладом. На севере – более сложная ситуация, это большая тема, о которой надо говорить отдельно. На юге сохранилось население, но какие-то кочевники осели на землю в разных качествах, не обязательно правителей. Какие-то продолжали кочевать по соседству. В некоторых городах, грубо говоря, сложились аморейские кварталы, которые назывались по разным племенам.

М. Родин: То есть не было такого, что есть города, а между ними кочуют какие-то амореи в палатках.

И. Архипов: В южной Месопотамии особенно не покочуешь по климатическим условиям. В северной Месопотамии – да, именно так и было, были города и кочевники. Но проблема в том, что в городах тоже жили, по всей видимости, не аккадцы, потому что так далеко аккадцы никогда особенно и не жили. Под северной Месопотамией я имею ввиду современную Сирию. Потому что на востоке, где Тигр течёт, жили ассирийцы, это отдельная тема. Вроде тоже аккадцы, но другие по диалекту и по многому другому.

М. Родин: При этом, я так понимаю, особых языковых проблем в этот период нет, потому что все эти люди говорят на аккадском. Мы уже делали с вами программу про первый международный язык.

И. Архипов: Все эти люди пишут на аккадском. Часть людей говорит на аккадском, потому что он родной, и это касается, видимо, не только аккадцев, т.е. не только жителей Месопотамии, а вообще элиту в том числе северо-западной части большой Месопотамии. Также говорят по-аккадски, наверное, все, кому нужно общаться на уровне выше собственного племени или деревни. Но есть случаи, когда некоторые кочевники по-аккадски, видимо, не говорили, и нужен был переводчик.

М. Родин: Перейдём к конкретике, к войне и миру. Начнём с мира. Какие у них были интересы друг по отношению к другу, как они выстраивали взаимоотношения? Как они общались?

И. Архипов: Между этими царствами в нормальной ситуации существовали довольно интенсивные отношения в разных областях, которые, как я говорил, выражались метафорой отношений между добрыми родственниками. Это предполагало обмен дарами. Понятно, что подарки – дело добровольное. Но довольно часто возникали ситуации, когда неэквивалентный обмен дарами вызывал недовольство. Есть письма, где один возмущённый царь пишет другому: «Я послал тебе прекрасных лошадей, а ты в ответ мне послал столько-то олова. Это стоит гораздо меньше, чем лошади, которые я тебе послал. Лучше бы ты вообще ничего не посылал, было бы менее обидно».

Естественно, за этим в значительной степени стоят какие-то экономические интересы. Потому что Месопотамия в природном отношении, особенно поделённая на много маленьких царств, не самодостаточна. Многое нужно брать из-за границы. В частности, такой стратегический продукт, как олово, без которого не сделаешь бронзу, очень часто поступал в виде таких подарков.

Другая сфера обменов – это междинастические браки. Все были родственниками в этом смысле. Обычно чья-то дочь или сестра была замужем за соседним царём определённого статуса.

И это обмен в буквальном смысле любезностями. Послами, чтобы узнать, как дела, которые, даже если ничего не происходит, должны придти и сказать: «Я такой-то, у меня всё хорошо. А у тебя?» Такие очень коротенькие письма тоже есть.

Это военная помощь в случае угрозы. Это обмен информацией, что важно в ситуации постоянной геополитической нестабильности. И вообще самые разные виды обменов. Постоянная циркуляция посланников, института постоянных послов ещё не было.

М. Родин: Существовали ли в Месопотамии в это время рынки? В том смысле, насколько этот регион был разделён на климатические зоны, ещё что-то, что у них была постоянная необходимость в обмене ресурсами. Я имею ввиду, не просто подарками, статусными вещами, но важными для жизнедеятельности ресурсами.

И. Архипов: Да, конечно. В первую очередь речь идёт о разных видах минерального сырья. Это металлы, определённые типы камня, дерева. Большáя часть незамещаемых товаров, которые нельзя было у себя вырастить, обменивалась именно по линии дипломатических отношений. Т.е. на самом деле это не просто подарки, на самом деле это торговля. А большáя часть приобреталась именно путём караванной торговли: купцы отправлялись из одного царства в другое с торговыми целями, как правило при большом содействии государства. Оно, как и во все времена, активно вмешивалось в международную торговлю.

М. Родин: Старовавилонский период, насколько я понимаю, это период частной инициативы. Расцветало частное землевладение, и т.п. А насколько сильно контролировали купцов в международной торговле, насколько она была под рукой у государства?

И. Архипов: Международная торговля предполагает согласование между всеми участниками. Без согласия своего и другого государства трудно совершить путь из точки А в точку Б. Что уже предполагает некоторую договорённость, наличие соответствующих документов, и т.п. Интересно, что для купцов часто действовал принцип нейтралитета. Т.е. если они проходят через территории враждующих государств, но сами к ним не относятся, их пропускали.

Что касается частной инициативы, были действительно люди, которые просто занимались предпринимательской деятельностью для личной выгоды. А были очень часто люди, работавшие внешнеторговыми агентами дворца, (он же государство). Т.е. они – частные предприниматели, но имеют заказ от дворца на приобретение, сбыт товаров. Государственно-частное партнёрство. Это было распространено. Что такое государственное и частное в древности – это отдельная большая тема. Но, упрощая, можно сказать так.

М. Родин: Я так понимаю, делёж ресурсов тоже становился причиной войны. Расскажите про эпизод с месторождениями асфальта.

И. Архипов: Если причины войн в наших источниках как правило облекаются в форму оскорблений, которые нельзя перенести и на которые нужно отвечать войной, или борьбы за статус, то часто люди проговаривают, что за ними стоят экономические причины. В частности на Евфрате, ниже Мари по течению в сторону Вавилона, был город Хит (и сейчас есть), где есть месторождение асфальта, он же битум. Он важен для того, чтобы конопатить лодки.

М. Родин: Как у нас смолой обмазывают – точно так же этим битумом.

И. Архипов: И в одном из своих писем царю Мари Хаммурапи проговаривается. Он говорит: «Отдай мне, пожалуйста, этот город. Не потому, что ты должен сделать мне щедрый подарок, не потому, что я круче тебя. А потому, что сила твоей страны – это повозки (намекает, что Мари – это сухопутная держава), а сила моей страны – это лодки (потому что в южной Месопотамии сообщения действительно в значительной степени происходят по рекам и каналам). Уступи мне Хит, он мне нужнее, чем тебе».

М. Родин: И чем в итоге всё закончилось?

И. Архипов: Очень долго под разными предлогами Зимри-Лим ему не отдавал. А потом, в 1761 г., архивы Мари замолкают. И единственные тексты, которые есть после этого из Мари – это несколько табличек, написанных солдатами вавилонской оккупационной армии.

М. Родин: Лучше бы отдал.

И. Архипов: Да. Может быть, этим бы не удалось ограничиться, но отсрочить свой конец получилось бы.

М. Родин: Как была организована война на межгосударственном уровне и как это влияло на взаимоотношения с другими соседями?

И. Архипов: Воевали часто. Считалось закономерным стремление каждого правителя увеличивать своё влияние. Становиться всё более могущественным не считалось неприличным. Считалось приличнее, конечно, чтобы соседние цари становились твоими вассалами. Но, если понадобится, можно было применить силу.

Никак особенно война не ритуализирована. В том смысле, что не нужно говорить «иду на вы» и вообще соблюдать какой-то кодекс военной чести. Про это в источниках практически ничего нет.

М. Родин: Даже объявления войны, предупреждений никаких нет?

И. Архипов: Предупреждений нет. Иногда есть угрозы: «Я иду. Сдавайтесь», в таком смысле. Не ради какого-то кодекса чести, а как тактический приём, чтобы люди испугались, разбежались. «Я вас всех сотру с лица Земли. Лучше сдавайтесь». В этом смысле ничего сопоставимого с системой мирных отношений мы не видим. Есть интересные, милые факты: например, не прекращалась переписка между правителями во время конфликта.

М. Родин: Т.е. дипломатические отношения не рвали, как сейчас принято.

И. Архипов: Можно сказать, что рвали. Есть очень интересный набор текстов из Мари: список конфискованного имущества у всех оказавшихся на территории Мари граждан Эшнунны, которая в этот момент объявила войну. Их, грубо говоря, интернировали и отобрали всё, что у них было, описали до лучших времён. С этого момента они были на положении заложников.  

М. Родин: А цари продолжали между собой переписываться, обсуждать ситуацию.

И. Архипов: При необходимости переписывались. Потому что, естественно, нужны были какие-то переговоры. Невозможно просто в слепую воевать, нужно как-то общаться. Есть письма, в очень сухом тоне написанные, без обычных формул вежливости. Есть даже одно уникальное письмо, где один царь поздравляет другого с тем, что он уничтожил какого-то старого общего врага, хотя переписывавшиеся находились в этот момент во враждебных отношениях.

М. Родин: Это ирония, или ещё что-то? Мятеж он какой-то там подавил.

И. Архипов: Трудно сказать. Дело в том, что отношения мира и войны в этом мире не вели к разрыву личных отношений. Как и сейчас, в общем-то, иногда бывает. Есть период, когда люди дружат, они связаны тесно какими-то общими свойственниками, и т.д. Потом между ними случается война. Потом они заключают мир и опять дружат. И даже во время войны возможны эпизоды каких-то личных отношений. Например в том случае, о котором мы говорили, был какой-то человек, какой-то смутьян, который в одно время на границе этих двух царств, которые будут потом воевать, пытался создать своё небольшое царство и был врагом обоих, обоим довольно сильно насолил. Потом между этими царствами случилась война, но придавить этого человека получилось одному из них. Другой ему пишет: «Слава богу, наконец-то с ним разобрались».

М. Родин: Насколько сильно страдало население двух враждующих государств?

И. Архипов: С одной стороны, войны довольно локальные. Это, как правило, 1-2 контингента, которые сосредотачиваются на одном-двух стратегических направлениях, осаждают какой-нибудь город. Население небольшое, и десять тысяч человек – это большая армия. Пятьдесят тысяч – это исключительная армия. Обычно это сотни человек.

Т.е. масштабы небольшие. Но выбор у города, который осадили, как это всегда бывает с осаждёнными городами, либо сдаться, либо его берут силой, после чего мужчин убивают, а женщин и детей обращают в рабство. В этом смысле население страдало, как это характерно для любой войны в традиционных обществах.

М. Родин: Как третьи стороны относились к войне? Обязательно ли нужно было разделиться на два лагеря?

И. Архипов: Бывало по-разному. В некоторых ситуациях была хорошая мина при плохой игре. Т.е. человек де-факто мог сохранять мирные отношения с каким-то царством, воевавшим против его вчерашних союзников, чтобы не навлечь эту угрозу на себя. Но одновременно помогать этим союзникам с тем, чтобы агрессор до него самого не добрался. Такие случаи известны. Есть милое письмо, где люди спрашивают у правителя Мари: «Мы не понимаем, кто тебе враг, а кто тебе друг. Ты пытаешься угодить и тем, и другим, но так дела не делаются. Объясни нам, чтобы мы понимали, чего от тебя ждать».

М. Родин: Они не знают, с кем какие взаимоотношения выстраивать, или от него самого не понимают?

И. Архипов: От него не совсем понимают. Есть нашествие царства Эшнунна в северную Месопотамию. В северной Месопотамии 40 маленьких царств. Эти царства были до этого в хороших отношениях и с Эшнунной, и с Мари. И Эшнунна в хороших отношениях с Мари. Но Мари не выгодно, чтобы Эшнунна захватила все эти царства. Там недолго, что она и до Мари доберётся. И вообще эти царства важны для Мари как вассалы, и т.д. Но с Эшнунной ссориться тоже не хочется. Поэтому Зимри-Лим пишет в Эшнунну умиротворяющее письмо, и пишет умиротворяющее письмо своим вассалам: «Зачем вы ссоритесь?» И одновременно оказывает военную помощь этим вассалам, надеясь, что Эшнунна этого не заметит. Но вассалам такая половинчатая позиция не нравится. Они у него спрашивают: «Объясни нам, поддерживаешь ли ты нас». Или, может быть, они перехватили письмо, где он писал в Эшнунну тоже какие-то заверения в мире и дружбе. Т.е. люди хотят определённости.

М. Родин: Этот период длился лет 300?

И. Архипов: Старовавилонский период – это 400 лет. Но, к сожалению, начало и конец его плохо документированы. Хорошо документирована середина, о которой мы и говорим. Т.е. время Хаммурапи.

М. Родин: Как поменялись отношения в конце этого периода? Что случилось? Это, как я понимаю, период раздробленности, когда есть плюс-минус стабильность, постоянно меняющийся ворох взаимоотношений. Что потом было? Как это изменилось?

И. Архипов: В итоге в этой борьбе царств победил Вавилон и лично Хаммурапи. В таких ситуациях всегда трудно сказать, почему. Но ему удалось, применяя тактику сначала объединения всех против какого-то одного царства это царство уничтожить, потом объединить всех против ещё одного царства, уничтожить и его в основном в свою пользу, т.е. поглотить, и т.д., пока он не остался в Месопотамии один. Южную Месопотамию он безоговорочно подчинил своей власти, северная Месопотамия оказалась разделена между ним и сирийским царством Ямхад со столицей в Алеппо.

М. Родин: Это когда Мари уже закончилось.

И. Архипов: Мари захватила Вавилония, а в ста километрах к северу уже начинались владения Ямхада, который, впрочем, сохранил систему скорее вассальных царств, тогда как Вавилония просто интегрировала в свою территорию захваченные земли (с некоторыми нюансами). Эта империя достигла расцвета именно при Хаммурапи, потом она постепенно сокращалась. От неё отваливались разные части, отчасти эти восстания подавляли, отчасти – нет. Постепенно всё опять пришло де-факто в период раздробленности. А потом, после хеттских походов начала XVI в. до н.э., был запущен маховик новой централизации.

М. Родин: Т.е. по сути хетты прервали эту местечковую месопотамскую возню.

И. Архипов: К сожалению, период, непосредственно предшествовавший вторжению хеттов не очень хорошо известен. Известно, что Вавилония была бледной тенью себя прежней времён Хаммурапи. За прошедшие 150 лет она очень сильно потеряла в территориях и в могуществе. Было явно много царств. Но как конкретно между ними были устроены отношения – к сожалению, просто нет документов.

М. Родин: Я так понимаю, у нас есть хорошо исследованный период просто благодаря конкретному архиву Мари. Если мы найдём что-то в южной Месопотамии, это позволит нам более широко рассказать эту историю. 

И. Архипов: Да. Это так устроено в древней истории: мы зависим от источников. Когда мы находим большой новый корпус, у нас очень сильно меняется обо всём представление. Если бы в 30-е гг. архивы Мари не нашли, мы бы сейчас обо всём об этом не могли говорить. И всегда есть надежда, что найдут ещё новые государственные архивы, например, Приморья (это государство к югу от Вавилона, существовавшее в конце старовавилонского периода).

М. Родин: Во-первых, с другой стороны, во-вторых, какие-то другие периоды захватим.

Почему из самого Вавилона мало источников? Почему архива Хаммурапи не найдено? Есть понимание, где искать?

И. Архипов: Есть два обстоятельства. Во-первых, с точки зрения геоморфологии нам с Вавилоном не повезло, потому что старовавилонские слои ниже уровня грунтовых вод. 

М. Родин: Всё размыло.

И. Архипов: И копать невозможно, и многое, видимо, погибло. Это первое.

Второе – есть такой парадокс с архивами: архивы сохраняются там, где произошла какая-то катастрофа. В Мари пришли вавилоняне, все захватили, дворец сожгли. Какую-то часть архивов, видимо, забрали, но большая часть им была не нужна, и они запечатались, как в янтаре.

К югу от Вавилона после смерти Хаммурапи были восстания. И его сын, Самсу-илуна, южную Месопотамию основательно разорил. Оттуда дошло тоже несколько архивов, более частного толка, связанных с тем, что там всё запечаталось огнём и мечом.

Вавилон, видимо, до хеттов, никто не уничтожал. Соответственно, что произошло с архивами времён Хаммурапи? Хаммурапи умер, его архивы пылились. Потом люди решили, что они им не нужны, потому что большого пиетета к такого рода вещам не было. Ну и выкинули их куда-нибудь. Или использовали глину вторично: её можно размочить и опять делать из неё таблички. Получается, что архивы победителей как раз до нас не доходят. 

М. Родин: Получается, чтобы сохранился архив, нужен, как говорят археологи, закрытый археологический комплекс. Условно, чтобы развалился дворец, весь архив придавило крышей, и он там остался лежать несколько тысяч лет, пока его не раскопают археологи. А когда жизнедеятельность постоянно происходит, оно всё либо растаскивается, либо во вторичное употребление уходит.

И. Архипов: Место во дворце не безгранично. Таблички выбрасываются или рециклируются, на их место поступают новые таблички. Соответственно, мы всегда имеем архивы не за 100-200 лет, а максимум за пару десятков лет.

М. Родин: Насколько я помню, архивы Мари тоже не до конца исследованы. Там половина только опубликована.

И. Архипов: Да. Потому что текстов очень много. Это под 20000 табличек. Каждая табличка – 20-100 строчек, сотни слов. Осложняется ситуация тем, что они находятся в Сирии. Так что их исследование – это ещё работа на многие десятилетия.

Поддержите «Родину слонов»:
https://www.patreon.com/rodinaslonov

Кнопка «Поддержать проект». Она находится под аватаркой группы. https://vk.com/rodinaslonov?w=app5727453_-98395516

Яндекс.Деньги https://money.yandex.ru/to/410018169879380

QIWI qiwi.com/p/79269876303

PayPal https://paypal.me/rodinaslonov


Об авторе: Михаил Родин

Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Для отправки комментария, поставьте отметку, что разрешаете сбор и обработку ваших персональных данных . Политика конфиденциальности